Алексей Махоткин

домашняя страница

Художественная хирургия

Моя любимая история о рефакторинге продакшена из книги Е. В. Кудрявцева «Техника реставрации картин», Издательства Государственной Третьяковской Галлереи [sic!], Москва, 1948 год.

По свидетельству В. В. Стасова, реставратором Сидоровым были перенесены с дерева и медных досок на холст «быть может сотни четыре» картин эрмитажной коллекции.

Читателю небезынтересно будет познакомиться с операцией перевода картины Рафаэля «Мадонна дель Либро», приобретенной в Италии за 1000000 руб. в 1871 году и поступившей в коллекцию Эрмитажа. В своей статье «Художественная хирургия» Стасов так описывает это событие: «Началось дело с того, что маленькую эту картину выпилили (23 мая) из довольно большой доски, на которой налеплена кругом нея раззолоченная и раскрашенная нарядная рамка, сделанная из алебастра еще в XVI веке. Эту первую операцию совершили посредством тонкой, как волосок, пилки, вроде тех, какими нынче по новой моде выпиливают из дерева рамки, коробочки и всякую всячину. Только эту пилку приводила в движение не рука, а станок, нажимаемый ногою, как швейная машина: продели же пилку внутрь доски сквозь одну из ее трещин. Дали потом картине отдохнуть день, а потом взяли и стянули ее в тисках, словно в корсете: это было произведено так нежно и осторожно, что ничего дурного не случилось, — и трещины, сближенные и склеенные, так крепко и хорошо срослись, точно их не бывало. Несколько дней спустя наклеили на живопись несколько рядов бумаги, а сверх бумаги холст: значит краска была крепко пришпилена к своему месту и не могла сдвинуться во время того, что дальше должно было случиться с картиной. А случилось следующее: повернули картину спиной кверху и принялись строгать дерево доски прочь, точно будто бы дело шло о самом простом куске дерева.

Строгали, строгали, наконец, дострогались до такого тоненького слоя дерева, как паутина: эти флеровые остатки мало по малу и с бесконечной осторожностью соскоблили кусочками ломанного стекла и мелкими ножичками. Тогда оказался грунт, по которому собственно и ходила кисть Рафаэлева: этот грунт, по обычаю итальянских живописцев, был довольно толст и составлен из мела и клея; его стали смачивать и понемногу стирать растушками и сырыми тряпочками.

Когда же и это дело было кончено, что тогда осталось на лицо — одна краска, голая краска, но только с изнанки. И что особенно при этом вышло курьезно, это то, что Рафаэль сначала несколько иначе написал свою картину, чем теперь она стоит перед глазами зрителя. Например, в руке младенца не книга, шар земной и к нему тянется ручкой младенец Иисус. И что же теперь вот, когда обнажилась изнанка краски, т. е. когда вышли наружу все секреты живописной процедуры художника, оказывается, что Рафаэль задумывал многое иначе, и уже только во время самой работы переменил многое. Однако же нечего было останавливаться на переменах и передумываниях Рафаэля: теперь речь шла о том, чтобы закрепить на новом фундаменте то, что осталось от его картины, — краски, и вот началась вторая и самая продолжительная половина работы: на нее пошло целых два месяца, тогда как на первую — всего только недели две, не больше. Эта работа состояла в том, что наложили на письмо Рафаэля новый грунт, потом несколько слоев чистейшего клея, для крепости и цепкости переложив его тюлем; наконец, когда все это просохло и получило совершенную твердость, наложили последний слой клея, а сверх него холст. После этого когда и холст просох, осталось только отмыть бумагу с передней стороны краски. И картина, переехавшая навеки с дерева на холст была готова».

Comments